Тот, который отрицает, что он принадлежит к своему народу, врёт себе - музыкант Юрий Шильман

Юрий Абрамович Шильман — один из самых известных музыкантов Кривого Рога. Его часто приглашают выступать как с сольными концертами, так и в качестве дирижера. Люди, хорошо знакомые с этим человеком, говорят, что наш город слишком тесен для такого таланта, ему бы, мол, на большую сцену.


Пообщаться с Юрием Шильманом и узнать подробности его жизни удалось журналистке Анне Литовской:

Будучи рождённым в семье одного из братьев Шильман, Юрий Абрамович не стал продолжателем рода великих инженеров и избрал свой путь в жизни, став музыкантом. Его отец, Абрам Нафтулович (Абрам Натанович), был родом из Проскурова – нынешнего Хмельницкого – и приехал в Кривой Рог на разработку карьеров. Он был главным инженером треста «Кривбассруда» и носил звание «Горный генеральный директор второго ранга». Умер, когда Юрию Абрамовичу не исполнилось и 6-​ти лет. За несколько лет до него в Кривой Рог приехал средний брат Ефим, который погиб в возрасте 30 лет при взрыве в шахте. Их старший брат Арон, тоже инженер, работал на Донбассе. Отец троих братьев Шильман в своё время работал в Проскурове на небольшом мукомольном комбинате – это всё, что о нём известно. Его жена, Малка Мордховна или Мальвина Марковна, как её здесь называли, переехала в Кривой Рог вслед за своими детьми и принимала активное участие в воспитании музыканта.

Дедушка музыканта по линии матери, Ихиель(Илья) Григорьевич, был простым бухгалтером, но страстно любил музыку и коллекционировал пластинки певцов. Его жена, Адель Григорьевна, была зубным врачом. Софья Ильинична всю жизнь гордилась, что у неё была какая-то пломба, которую ей поставила мама ещё в детстве. Обоих её родителей, которые во время войны оставались в Николаеве, отказавшись ехать в эвакуацию, расстреляли немцы.


- Юрий Абрамович, пожалуй, самая известная история, связанная с Вашей семьёй – это трагическая смерть Вашего дяди на шахте. Расскажите, что это был за человек?


- Его звали Ефим Нафтулович или Натанович, как его называли. Он родился в 1904 году и уже после революции при Советской власти учился в Германии, а позже его отправили на стажировку в Америку. Оттуда он и привёз технологию больших взрывов. 1 мая 1934 года был назначен как раз такой взрыв на одной из шахт, которая в тот момент разрабатывалась. Дату для взрыва выбрали специально, чтобы не нужно было выводить слишком много людей из шахты – в праздничный день там практически никого не было, и это было проще сделать. Но по каким-то обстоятельствам взрыв не произошёл в рассчитанное время, и мой дядя вместе с ещё пятью ведущими инженерами решил вернуться для выяснения причины. Взрыв прогремел, когда они находились в зоне обрушения. Так они и погибли.


- Ваш отец, дядя Арон и дядя Ефим, Ваш родной брат Анатолий и двоюродные братья – все были инженерами. Как вышло, что Вы предпочли науке искусство?


- Я не знаю, как это произошло. Моя мама, несмотря на то, что она была музыкантом, специально не прививала мне привязанности только к музыке. Музыка в доме звучала, слушали пластинки, обсуждали книги, спектакли, и все это, по-видимому, отразилось на моем последующем выборе.


- Так или иначе, Вы решили поступать в Москву в училище им. Гнесиных. Есть легенда, что Вы туда поступали под отчеством Иванович. Произошла какая-то путаница с документами?


- Да, там вышла история с аттестатом из школы. На украинской стороне было написано «Юрій Абрамович», а на русской был сделан «правильный» перевод – «Иванович». И когда я подал документы, меня спросили, что это такое. Пришлось срочно отослать аттестат в Кривой Рог, мама пошла в школу, там зачеркнули, поставили ещё одну печать и написали: «Исправленному на «Абрамович» верить». У меня до сих пор хранится этот аттестат!

- Какие планы на дальнейшую жизнь у Вас были после окончания училища?

- Я пытался поступить в Московскую консерваторию, но не прошёл. Я не люблю, честно говоря, никогда обвинять никакие обстоятельства, которые помешали, или других людей, которые сделали тебе какую-нибудь гадость. Скорее, что-то в себе. Хотя могли быть там и антисемитские вещи, потому что я играл тогда лучше, чем моя конкурентка. Я против неё ничего не имею, но даже мой профессор Генрих Семенович Талалян был страшно удивлен, потому что он был на 100% уверен, что я поступлю. Да и я, когда поступал, абсолютно не боялся, я был уверен. Был там как-то случай с одним парнем. Когда я был на втором, он уже был на четвёртом курсе. Замечательный скрипач. И его не приняли в Московскую консерваторию только из-за того, что он еврей. Другой причины просто не могло быть, потому что его срезали на истории. А когда режут на таких предметах…

В общем, я поехал в Харьков и поступил в Харьковский институт искусств (так называлась тогда Харьковская консерватория). Конечно, статус Московской был несколько интереснее, но у меня был совершенно замечательный педагог, профессор Сурен Гарникович Кочарян. Кстати, так получилось, что у меня и друзья, и педагоги были, в основном, или евреи, или армяне.

- Вы намеренно вернулись в Кривой Рог после Харькова или так сложилось?

- В общем, намеренно. После Москвы у меня было направление в Челябинск работать в Оперный театр. Но мне не хотелось туда ехать. Потом у меня были возможности попасть в другие оркестры, но я вернулся. Не знаю, почему. Какая-то инертность. И стал тут работать в училище. И с тех пор, кстати, у меня в трудовой книжке только одна запись.

- Правда ли, что у Вас никогда не было мысли получить какую-то другую профессию?

- Нет, о другой профессии мыслей не было. Я выбрал эту профессию сам. Меня не заставляла мама. Но в детстве я страшно не любил заниматься. Дети любят играть в футбол, например, и я не был в этом смысле исключением.

- У Вас есть любимые ученики, как это бывает у учителей, какая-то гордость своя?

- Есть масса людей, которые оправдали то, что ты на них возлагал, когда с ними работал. А есть люди, которые, я думаю, меня забыли в тот момент, когда переступили порог училища уже в обратном направлении. Есть и те, с кем до сих поддерживаю связь. Они живут в разных странах.

- Скажите, Юрий Абрамович, было ли к Вам какое-либо особое отношение в связи с Вашей национальностью? Или, может быть, Вы просто старались её не показывать?

- Мне что показывать, что не показывать – и так видно. Нет, никогда я не старался показывать, что я не еврей. Этого у меня просто не было. Сказать, что я специально общался или дружил только с евреями, тоже нельзя. А общины не было. Здесь это, видимо, было вытравлено режимом.

- Дело в том, что когда мы разговаривали с Александром Давыдовичем [Учителем], он очень чётко озвучил принцип «не высовываться», к которому приучили родители в детстве. У Вас в семье было такое правило?

- Такого принципа не было, и мне никто не говорил, что нужно «не высовываться». Было другое. Мы никогда не отмечали никакие еврейские праздники, хотя у моей мамы практически все её приятели были евреи, и мы общались. Но бабушка держала посты, и она чётко не ела свинину никогда, об этом даже разговора не было. Я думаю, что она была религиозной. И её сестра, тетка Адель тоже. А наше близкое окружение, мамины приятельницы и их мужья, были абсолютно нерелигиозными. Они все были воспитаны, может быть, не в активном коммунистическом духе, но где-то по направлению туда.

- Каким образом складывался Ваш круг общения – было ли для Вас важно национальное происхождение человека?

- Мой круг общения не такой уж большой. Друзьями всегда называешь очень небольшое количество знакомых. И всё-таки они оказались, почему-то, в большинстве, евреями. Не знаю, было ли это для меня важно раньше, а сейчас важно и приятно. Мне было бы ещё приятнее, если бы я знал идиш. Я считаю, что это мой серьезный недочёт. Гораздо более серьезный, чем то, что я отвратительно танцую.

Бабушка Малка и её сестра Адель между собой разговаривали только на идиш. Это был их родной язык. Меня это, когда я уже подрос, даже немножко возмущало, потому что я не понимал, что они говорят, а интересно. При этом на русском они говорили абсолютно без акцента. А отец мой – это я знаю лишь по рассказам – знал и идиш, и иврит и, конечно, мог писать. Он не был религиозным человеком, просто его так воспитали.

- Кстати, Александр Давыдович упомянул ещё один интересный факт из Вашей биографии. Вы действительно давали ему почитать запрещённого тогда Булгакова?

- Клянусь, я об этом узнал из его интервью, видимо забыл. Я помню, что книгу Булгакова «Собачье сердце» мне дала в Киеве мамина приятельница, Берта Исааковна. Книга была перепечатана на машинке, а это было нельзя делать. У Берты Исааковны тоже была очень интересная судьба. Её муж не был евреем, но всю жизнь он любил эту Бетю, и она его любила. Её мама не разрешала ей выйти за него замуж, потому что он не еврей. И уже через много лет, когда мама умерла, они поженились. Он был военный, очень интересный, рассудительный человек, очень хорошо его помню. Видите, уже тогда я столкнулся с тем, что люди не могли устраивать свою судьбу так, как им хотелось. Здесь был негатив со стороны еврейской – ей не разрешали.

- Был ли в Вашей жизни момент, когда Вы четко осознали, что Вы еврей. Или это понимание присутствовало всю жизнь, и не было четкой границы?

- Я думаю, что в детстве, в школе я этого как-то не чувствовал. Только спустя годы я понял, кто из моих одноклассников был евреем. У нас не было такой вот именно еврейской общности.

- Напоследок хотелось бы узнать Ваше мнение о современной еврейской общине в Украине. Какие перспективы развития Вы видите?

- Мне трудно сказать, потому что в последние годы я не так близок к этому. Однако я очень рад, что существует вот это объединение. Это очень важно, мне кажется, что человеку есть с чем себя идентифицировать. Это помогает ему оставаться не просто неким существом, которое что-то потребляет. Это грань, по-моему, без которой человек по-настоящему не является человеком. Тот, который отрицает, что он принадлежит к своему народу, врёт себе. От того, что он скажет, что он не чувствует себя евреем, он не перестаёт им быть.

- Спасибо большое за уделённое время! Своим рассказом Вы приоткрыли ещё одну страничку истории Кривого Рога.

После беседы с Юрием Абрамовичем за чашечкой чая о его жизни складывается впечатление, что это – совершенно не амбициозный и очень приятный в общении человек, который в работе ценит прежде всего качество, а в людях – остроту ума. Кроме того, за его скромностью скрывается талант, каких мало. Ему не важны всякие регалии и звания. Возможность полностью посвятить себя любимому делу – вот что важно для человека искусства такого уровня.


Несмотря на то, что Юрий Абрамович не стал одним из великих инженеров, как остальные мужчины в его семье, в музыке он добился не меньших высот. И благодаря этому фамилия Шильман по-прежнему звучит в нашем городе. Представители этой семьи сыграли немалую роль сначала в производственном, а затем и в культурном развитии Кривого Рога.


Автор
(0 оценок)
Актуальность
(0 оценок)
Изложение
(0 оценок)

Отзывы и комментарии

Написать отзыв
Написать комментарий

Отзыв - это мнение или оценка людей, которые хотят передать опыт или впечатления другим пользователями нашего сайта с обязательной аргументацией оставленного отзыва.
 
Ваш отзыв поможет многим принять правильное решение

. Пожалуйста, используйте форму отзывов для оценок и рецензий, для вопросов и обсуждений - используйте форму комментариев, а не отзывов

Не допускается: использование ненормативной лексики, угроз или оскорблений; непосредственное сравнение с другими конкурирующими компаниями; безосновательные заявления, оскорбляющие деятельность компании и/или ее услуги; размещение ссылок на сторонние интернет-ресурсы; реклама и самореклама.

Введите email:
Ваш e-mail не будет показываться на сайте
или Авторизуйтесь , для написания отзыва
Автор
0/12
Актуальность
0/12
Изложение
0/12
Отзыв:
Загрузить фото:
Выбрать

Комментарии предназначены для общения, обсуждения и выяснения интересующих вопросов. Для оценок и рецензии используйте форму отзывов